21 ноября. Один мой день

Сегодня был день полный событий.
На работу, не любимую или такую, до которой даже сама дорога вызывает отвращение своей серой удушливостью и предсказуемостью или такой, от которой все нутро выедает, вставать в понедельник особенно не просто. Но я встал, как обычно, даже на две минуты раньше. Проснувшись, переставляю будильник обычно на пять минут вперед, но сегодня я решил испытать волю и переставил на три.

Эти две минуты нужны, чтобы подольше погреть машину, и потом подольше посидеть в тепле. Ноябрь в центральной России, что тут скажешь - не Калифорния. Хуже только декабрь. Январь вот мне нравится. Январь пролетает быстро. Интересно, он мне нравится именно из-за того, что пролетает быстро?

Если так, то и моя жизнь мне должна бы нравиться ибо уж как-то слишком за последние десять лет ускорилась.
Три минуты, глоток чая, две минуты на утреннее тупорылое шоу для дегенератов вроде меня и три минуты на неспешное одевание.
Был недавно на свадьбе и после решил надевать на работу пиджак. Такой, как это по-русски? Кэжуал. Во!
Пиджак добавляет собранности и стати, хотя в моем случае это равносильно бронежилету в окопе при массированной атаке. Один хрен - пиздец.

Путь от двери дома до улицы это съеденное время моей жизни, особенно когда надо на работу. Не помню ни секунды. Дверь закрываю ключом и хлоп, а я уже на улице.
Я во враждебном мире. Мир я иду, встречай меня!

Мне не нравятся лужи и грязь. Но они повсюду. Ума не приложу откуда вокруг столько грязи? Хлюпаю по одной и той же грязной луже каждый день. Это похоже на насилие. Жду снега.

Я грею машину сегодня на две минуты больше обычного. Включаю Эхо Москвы. Всегда интересно послушать, где сегодня немного хуже, чем здесь. Когда слушаешь проблемы других со стороны, кажется, что все такие глупые. Хорошо, что ты не такой.
Машина прогрета и надо ехать, но неохота настолько, что кажется меня держат двое перед мини-эшафотом, а я упираюсь ногами. Но какая-то непреодолимая сила давит на педаль газа и я трогаюсь.

От места, где я паркуюсь до моей работы надо еще идти километра два пешком по заводскому антиутопическому пейзажу. Мне почему-то нравится.
Я на работе. Здороваться ни с кем особенного желания нет, но таковы жестокие правила минимального приличия. Работа - это восемь часов чего-то противоестественного.
Монитор, проблемы, проекты. Как любой творчески настроенный креакл, я не работаю первый час. Первый час я вхожу в струю. Иногда мне кажется, что это золотая струя, но это лишь предположение.

Время до обеда проходит быстро. Щелк-щелк и ты уже поглощаешь заводские полуфабрикаты.
Сегодня были сосиски просто класс.

Походу, они настолько дешевые, что их нужно есть прямо с надписью. Но все-таки классные сосиски.

После обеда приходится сразу включаться в работу. Во мне гибнет что-то человеческое.  Я мысленно делю свою месячную ставку на двадцать два дня. Полученную  цифру я делю на восемь часов, а затем на три тысячи шестьсот и получаю секундное материальное выражение своего труда. И каждое мое телодвижение отныне сравнимо с болью.

Время вот уже почти пять и я начинаю заблаговременно ерзать. Слушаю музыку (инженеру это позволительно), пью кофе, говорю с коллегами о ерунде и жду конца официального рабства.

Вечерняя дорога домой по заводскому ландшафту не на столько мрачная, как утренняя, но так же не лишена свого неповторимого тлена.

Сажусь в машину и грею ее настолько не долго, что почти и не грею вовсе.  Тепла в салоне скорее больше от моего частого дыхания в предвкушении свободы, чем от печки. Я трогаюсь и еду домой. Я победил. Я устоял и возвращаюсь. Понедельник.

Дома все свои и всегда мне рады. Никогда не показываю усталости. Может иногда, когда совсем нужно, но не сегодня.
Сегодня хороший вечер. Сегодня я купил себе пива и у меня четыре с небольшим часа счастья, не считая мелких паршивых делишек по дому, о которых я скоро забуду.

Вечер, монитор. Пора спать, завтра новый запоминающийся день, который обязательно нужно будет зафиксировать.

Пройдя вдоль эпохи ржи и стали, мы задрожали и устали

По самой дырявой дороге самого грустного города самой скучной страны шла и качалась тень и силуэт вслед за ней.
Мерцала тень от града искр, рассыпался над ней янтарь заводского фонаря. Тень шла и, как маятник, медленно колебалась влево-вправо.
Я наблюдал за ней, шел сзади и нагонял. Сзади меня кто-то шел и нагонял. Я поравнялся с тенью маленького существа. Рассмотрел и сразу его забыл, перегнал и оставил после себя.
По самой дырявой дороге самого грустного города самой скучной страны двигался силуэт к фонарю и тень вслед за ней.

Любишь за что?

- Спроси меня. Спроси.
- Любишь меня?
- О! Да. Конечно. А почему ты спрашиваешь?
- Хочу знать наверняка. Вот за что можно любить меня?
- Честно - за немногое, но этого мне достаточно.
- Скажешь, за что именно?
- За то, что тихо на кухне, когда ты готовишь. Не люблю этого бряцанья сковородами и банками на всю квартиру, а у тебя все так нешумно получается будто ты просто крупу перебираешь и все.
- За это ты меня любишь вот уже как десять лет?
- Нет. За это я люблю тебя последний год. До этого звон посуды выводил меня из себя. Будто тебе нравится стучать ложками, тарелками, вечно что-то перемывать, громыхать. В последний же год я слышу только слабую струйку воды из под крана вот почти и все. Это приятный звук.
- Это занятно. А за что ты меня не любишь?
- Так это много за что. Вот хотя бы взять нашу стенку в зале. Она побелела. Непойму никак чего этого она так побелела, словно соль с нее выступила, а ты никак не можешь ее оттереть. Я все пытаюсь, мою ее каждый день, а она все белее и белее, будто я ее мелом натираю. Это все ты. Твоя вина. Мне не нравится когда ты молчишь так. Ты иногда часами молчишь и мне это не нравится. Последний раз от тебя не было ни одного слова почти неделю.
- Хочешь я буду готовить дольше обычного? Могу готовить пять часов подряд.
- Да. Я так люблю, когда ты готовишь, особенно когда долго. Возишься со всеми этими противнями так тихо, просто чудо.
- Только включи кран. Небольшую струю оставь и иди отдыхай, а я все сделаю.
- Я люблю тебя.
- И я тебя.

Валенки, как послание потомкам

Относительно недавно пришло ко мне осознание того, что в русском народном творчестве истинно существует скрытая сила, шифр, несущий код событий всех последующих поколений.  Как и любое творчество, русское творчество невозможно просто принять на правах приемника по праву рождения, его надо осознать. Я начал понимать, что "русское" - это нечто очень мощное. Однажды я случайно наткнулся на церковь, спрятанную в глубине дворов. Как оказалось, это была церковь Николы Надеина. Войдя в нее, я впервые может абстрактно взглянул на росписи стен и вдруг понял - все что передо мной  это натурально - комикс 17-го века!

Потом, спустя год,  гуляя по центральному парку, меня торкнуло от колокольного звона (тогда я подумал, что этот звук есть разновидность музыкального свехмодерна, такого же космического, как орган), но это будет отдельный эпизод.

Зов предков, возврат к корням, тяга к народному творчеству,  аутентичность  - все это лишь слова, которые призваны помочь описать собственные чувства и попытаться понять, что такое быть русским и это моя попытка выразить ощущения  в тексте номер один. И первый мой анализ - это песня "Валенки".

Песню  "Валенки" конечно слышал каждый русский имеющий уши.  А задумывались ли вы о чем песня "Валенки"?

"Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки...
Нельзя валенки носить,
Не в чем к миленькой сходить."

Русская женщина понимает и принимает трагедию русского мужчины- нищего, но милого сердцу.

Чтобы сходить к миленькой нужно подшить валенки, то есть совершить работу - произвести усилия.

"Чем подарочки носить,
Лучше б валенки подшить."

Русская женщина всегда принуждает мужчину к действию. В понимании мужчины она его пилит. Еб..т мозги.

"Ой, ты, Коля, Коля, Николай,
Сиди дома не гуляй,
Не ходи на тот конец,
Ох, не носи девкам колец."

Мужик же остается в превилегированном положении. Мужиков всегда мало. Мужик ценен даже тем, что он уже есть. Разве сейчас не так?

Русская баба, хоть и русская баба, но она прежде всего женщина. Русская женщина. А русской женщине нужна любовь. Но что же делать русской женщине, если у русского мужика валенки стареньки и не подшиты?

"Суди, люди, суди, Бог,
Как же я любила,
По морозу босиком
К милому ходила.

Валенки да валенки,
Эх, не подшиты стареньки."

Русский Фрейд

Был такой замечательный российский психолог, профессор кафедры общей психологии МГУ Валерий Викторович Петухов. Его лекции частично можно найти в сети.
В одной из лекций по проблеме бессознательного в психоанализе Петухов задает вопрос - был ли в России свой Фрейд и сам же отвечает на него - был, но человек этот не был ученым. Этот человек был писателем и это Достоевский. Конечно Достоевский довольно полно и детально описал пациентов психоаналитика. Что если взять все названия произведений Достоевского и по очереди их прочитать, не сами произведения, а только названия?
Ну как назвать невротика самым ласковым словом? - Бедные люди! - Первое произведение Достоевского.
Достоевский говорит - у меня есть продолжение "Бедных людей" и называется оно "Двойник".
Двойник - это второе Я.
Следующее произведения - "Униженные и оскорбленные" - типичный невротический круг. Это такая игра - я тебя унизил и этим ты меня оскорбил. Это постоянное соревнование самолюбий.
Петухов: "Вопрос Раскольникова - это типичная личностная ошибка. Современный психоаналитик должен был его догнать и спросить - Милый мой, подумай как ты ставишь вопрос! У тебя нет выбора. Ты поставил вопрос - тварь я дрожащая или право имею? Ответ - ты имеешь право убить старушку именно потому, что ты тварь дрожащая. Если бы Раскольникову по жизни не встретилась бы падшая женщина Соня Мармеладова , то ему было бы не спастись. Наказания у него бы не было. Он бы не понял, что такое наказание.
Игрок - это понятно. Пациент психоаналитика - это игрок. Он постоянно играет в какие-то игры и стремится выиграть, причем проиграв, он непременно пытается затеять еще большую игру.
Идиот не нужно понимать буквально. У князя Мышкина невротическое переживание. Это переживание выброшенности из природы. Князь Мышкин говорит о себе в третьем лице - "У всего свой путь, все знает свой путь, с песнью восходит и с песнью уходит. Один он (говорит о себе) ничего не знает и не понимает, всему чужой и выкидыш из природы." Вот основное переживание князя Мышкина. Одновременно это основное переживание пациента аналитика. Его природные органы не совершенны. Он не может найти себе места в природном мире.
Предпоследнее большое произведение называется "подросток". Подросток - прекрасное слово, но очевидно, что именно подросток по возрасту это пациент психоаналитика - именно там начинаются проблемы. Это тот, кто готовый к росту, но еще не взрослый. Вот это и есть подросток. Мы комментируем только название, не вторгаясь в сам роман.
Последний большой роман это "Братья Карамазовы. Это хрестоматия. Так считал и Фрейд, так считали его ученики. Последний большой роман Достоевского это хрестоматия по разработке Эдипова комплекса. Разработке комплекса по отношению сыновей к отцу. Там три брата Карамазова. Фрейд считал, что их четверо. Настоящий убийца - Смердяков это тоже незаконный сын Федора Павловича Карамазова, которого он и убил. И здесь опускаем многое и под конец говорим так - в дневнике писателя когда Достоевский начинает быть уже не только художником, но и публицистом, он иногда позволял себе писать маленькие и красивые новеллы. Рассмотрим названия этих новелл.
"Маленький герой." Не человек с большой буквы, а маленький герой.
"Мальчик у Христа на елке". Это как бы путь вверх. Путь к выздоровлению невротика.
Два последних произведения Достоевский назвал очень характерно и ими зафиксировал все-таки путь вниз. Одно из них - "Бобок". Это бессмысленное слово, как если бы человек бормотал -бобобобб... и его бы оборвали. Получилось бы "Бобок". Бессмысленная речь. Невротик перестает понимать себя. Он перестает понимать собственный язык.
Самое последнее произведение называется так, что лучше не скажешь. Последняя новелла Достоевского называется "Сон смешного человека". Это вся жизнь невротика. Это конечно не жизнь, а подлинно сон и главное тревожный, ужасный, но главное, что это сон смешного человека.
Я пропустил одно произведение. Если человек пропустит какое-то произведение, значит он ему особое значение придает. Между "Идиотом" и "Подростком" еще одно произведение, которое именуется "Бесы". Комментировать его не буду никак. Это отвлекло бы нас очень надолго. Скажем так, в "Бесах" Достоевский предсказал историю России в двадцатом веке.
Эти вот очаровательные бесенята, у них есть только одна важная особенность - они кучкются с красным флажком и разгуливают группами и, честно говоря, их можно наблюдать, но относиться к ним нужно очень спокойно. Это грубейшие пациенты психоаналитика. Они далеко не скоро придут и обратятся за помощью. Они почему, то считают, что им позволено любить родину и тому подобное, а Достоевский более полу века назад показал, что это больные люди. Не только бедные, но и глубоко больные. "

Анорексия Крыма

Я привожу слова Виктора Шендеровича из свежего эфира передачи "Особое мнение" радиостанции Эхо Москвы.

" Мы читали ее посты, мы примерно представляем эту девушку. Ее интересы.Все мы представляем это чудо, это диво дивное. Вдруг ночью просыпается, думает - Боже мой, как плохо живут рабочие судоремонтного завода в Севастополе..
- Набоков пытался объяснить американским студентам больше полвека назад содержание русского слова "ПОШЛОСТЬ". Это очень трудно. Вот что такое "ПОШЛОСТЬ"? Это когда в платье Кадырова дочка Пескова едет налаживать судоремонт в Севастополе..."

PS/ Однажды я ехал на машине и как обычно играло радио Эхо Москвы и шла одна из передач, а в гостях был Виктор Шендерович. Был звонок в студию и после слов ведущего - говорите, вы в эфире, - прозвучало лишь одно слово - ЧМО. Далее звонок сорвался.
В студии повисло молчание, затем Шендерович засмеялся и сказал:
- Кажется, кто-то из ваших слушателей захотел передать радиообращение самому себе.

Почему диктат лучше демократии?

С диктаторами все понятно, вот они сидят на троне и жаждут вашей крови, угнетают, значит, а народ по кухням щемится и думает, как бы гнет тирана сокрушить. И, да! Свергнув диктат власти, у народа (точнее его части) появляется ощущение нового дыхания, возможностей, в конце концов тех или иных свобод. Все понятно. Есть очевидное зло, которое мешает некоторым! людям, якобы, самореализоваться, причем часть эта может быт и не самой бедной и темной. Так же есть очевидное понимание вещей - диктатор это плохо, демократия это хорошо. Вот тут-то и кроется разводка века.

Дело в том, что диктатура - это сменяемая система. Оп, и вместо царя уже власть трудящихся, а надоело, вот тебе демократия во главе с силовиками. Да, некоторые правители могут и подза..ть, но они точто, стопудово рано или поздно слягут в ящик. А вот с настоящей (согласованной одноглавым орлом) демократией что делать непонятно. Система, не имеющая физической смерти, считай почти бессмертна и нас учат, что это хорошо. На что же менять такую систему если она очевидно обслуживает интересы меньшинства? Что делать если это уже финальное благо? Если у тебя дома западная демократия цветет и пахнет, со всеми ее проблемами (впрочем и благами), то будь уверен - это надолго. Суть демократической разводки в том, что такая система общественного управления признана большинством умных дядей, как самая кошерная и менять ее это никуда не годится. Откатиться назад уже никто не даст.
"Наихудшая форма правления, если не считать всех остальных" (с). О, как! Кручу верчу, плохо лучше, чем очень плохо, а значит такое плохо это хорошо.
"крибле крабле бумс"

нескромно о смысле жизни (моей)

Наиболее близкую мне до недавнего времени идею о смысле жизни  выразил американский стенд-ап комик Джордж Карлин - отец основатель цинизма в американском юморе. Я думал, что смысл нашего существования заключается в пластике. Парадигма о том, что люди нужны планете земля, чтобы произвести пластик, хоть и смешная, но она потрясла меня. Меня, как любого человека, выедала мысль о смысле существования. Карлин увлек меня цинизмом происходящего, но до Джорджа Карлина я ходил по чертовски острой "бритве Оккама". Я считал самым верным решением уравнения относительно смысла - это отсутствие смысла и это звучало чертовски убедительно. Со временем отсутствие какого-либо смысла стало слишком очевидным, настолько, что стало ржаветь и становиться не таким уж очевидным. Не знаю. Может быть из-за того, что одна милая блондинка с нежнейшими тонкими пальцами, сказала мне, что я люблю страдать и я наперекор ей теперь решил себе доказать обратное. Не знаю. В общем я спас маленького коростеленка. Чуть не скосил его косой. А гнездо в траве уж разворошили проклятые вороны. Маленький коростеленок находился в траве и звучал как игрушка-пищалка. Может быть по единственной причине я решил его сначала приютить, выкормить и отправить на в орнитологический центр в Питере. Эта причина зрела во мне минуты, пока я держал маленький черный писклявый комочек в руках. Варианта два - он погибнет, или он не погибнет. Я решил, что если я приложу усилия, то возможен второй вариант. Между двумя вариантами пропасть. Сделать что-то или не делать ничего. Помочь или забыть. А или Б - выбор это смысл. Впервые в жизни, может быть, я так явно увидел этот смысл жизни. И смысл этот - делать добро. А в добре определенно есть смысл

Tags: